Дети смотрят на старые кувшины в музее так, будто это волшебство. Но чудес здесь нет, есть руки, терпение и огонь. Потому что, как говорят мастера, не боги горшки обжигают.
«Ты становишься гончаром, когда командуешь глиной, водой, воздухом, и ты на шаг впереди», — заявил гончар, Василий Гончар.
Сегодня мы отправимся в мир гончарного ремесла: расскажем о судьбах мастеров, о тонкостях работы с глиной, и о том, почему это ремесло занимает особое место в истории Молдовы.
Не боги горшки обжигают
Когда фамилия совпадает с профессией, это уже не случайность. Василий Гончар родился в семье мастеров из села Ходжинешть Кэлэрашского района — места, где глина веками была частью повседневной жизни. Не менее десяти поколений Гончаров лепили сосуды, и каждая новая рука продолжала движение предыдущей.
С пяти лет он уже стоял у гончарного круга рядом с родителями. Его детство в 70-е прошло под шум вращающегося колеса и жар печи.
«Я родился в семье ремесленников и мне повезло, что моя семья была лучшими профессионалами, они были избранными. Во время Советского Союза я жил свободно, я все время работал, не как другие, в колхозе, на фабрике, но я работал в данной области, продвигал страну, и все гости страны приезжали к нам. У меня была такая же жизнь, как у детей сейчас. В благополучии, в свободе, и я познал мир. Но я работал. С 5 лет я работал параллельно с родителями, и именно поэтому я рано освоил профессию. В 1981 году, на выставке в Москве, ВДНХ, как называется, отец получил золотую медаль, а я бронзовую», — рассказал гончар, Василий Гончар.
Позже, девяностые стали временем испытаний для Молдовы: развал Советского союза, обретение независимости, экономический кризис, неопределённость. Испытанием этот период стал и для Василия. Он уже был мастером, но теперь должен был заново доказать, что его ремесло имеет будущее.
«Я заполнил север Молдовы горшками. Почему я говорю о севере Молдове? Потому что на Севере горшки обменивали на зерно, на хлеб, потому что денег не было, их обменивали по бартеру. Даже если ты хотел сделать что-то, кроме посуды, к которой люди были привыкли, тебе некому было продать. Люди не интересовались красивыми, дорогими вещами, ты не мог вырасти с чем-то большим, но я не мог остановиться только на горшках для голубцов, или мисках, или бурлуях. Я хотел расти», — добавил гончар, Василий Гончар.
Именно это и вынудило двадцатилетнего мастера уехать в Италию в поисках лучшей доли.
«Большие сосуды, итальянец делал по 20, я мог делать по 100 в день. Он брал 20, а я 10 евро. И так я дошел до того, что зарабатывал по 1000 евро в день. Я жил хорошо и красиво. Так продолжалось 5-6 лет. Потом начался кризис. Всеобщий кризис в Америке со всем, что происходило, и я делал только самые важные заказы. Никто другой не мог их выполнить, они звали меня и хорошо платили. Но заказы сошли на нет, никто меня не приглашал, и я открыл свою маленькую фабрику. Шесть лет у меня была моя маленькая фабрика, где я делал прессами тарелки, кружки и все остальное. И иногда я ходил и делал важные работы, потому что остались клиенты, и они меня звали. Но в какой-то момент я стал машиной для производства денег и горшков», — высказался Васлиий Гончар.
Проведя пятнадцать лет на чужбине, Василий вместе с семьей вернулся туда, где началась его история. Он привёз с собой оборудование, современную печь, большой профессиональный опыт, энергию и амбициозные планы. Выкупив три гектара земли и восстановив полуразрушенный дом, мастер с упорством начал строить своё дело заново.
«Сегодня мы в селе Ходжинешть в доме Василия Гончара, потомственный гончар, и сейчас я пытаюсь научиться этому ремеслу, получается не очень, но мы стараемся. Учитель он хороший, но ученик я плохой», — рассказал журналист NordNews, Александру Федаш.
Сейчас Гончар один из самых известных ремесленников страны. Его гончарный дом регулярно принимает туристов со всей Молдовы и из-за рубежа. Здесь гости могут познакомиться с древними техниками работы с глиной, принять участие в интерактивных мастер-классах и узнать о символике форм и орнаментов, характерных для традиционной молдавской керамики.
Василий не собирается останавливаться на достигнутом. В 2020 году за 33 дня он вручную создал гигантский кувшин, работая прямо внутри печи. Сегодня это самый большой керамический сосуд в Европе, выполненный по авторской технологии. Ради обжига Василий построил специальную печь, вложив в неё около полумиллиона леев.
«Он весит около 180-200 килограммов, его могут перенести четыре человека. Но когда он больше, когда он сырой, под его весом, его нужно поставить в печь, обжечь, а потом вынуть. Но когда он сырой, если хочешь поднять его даже с помощью машин, он разрушится. Под его весом. Потому что это тонкие сосуды. Толстые можно сделать любой. Но тонкие никто в мире. Уже нет мастеров«, — высказался гончар.
Порой нужда раскрывает способности…
62-летний уроженец села Паркова Единецкого района Марчел Кукоара прошёл совершенно иной жизненный путь. Он окончил факультет изобразительных искусств Государственного педагогического университета имени Иона Крянгэ, где впервые познакомился с керамикой.
«Керамика, как болото, от нее очень трудно избавиться. Обычно — династия. Браво ребятам, которые продолжают династию, замечательно, что они продлевают искусство, культуру, традиции и все такое, но я, наверное, считаю, что династия начинается после меня, с меня, так сказать», — поделился керамист, Марчел Кукоара.
В 1987 году Кукоара начал преподавать в университете. Сначала методику изобразительного искусства для будущих учителей начальных и дошкольных классов, а позже и трудовое воспитание на факультете технических дисциплин.
«Там я сформировал группу студентов. За свои деньги купил печи, проволоку, глину, сырьё и организовал группу для студентов, у которых ничего этого не было».
Обучать начинающих мастеров его подтолкнуло не только личное желание, но и непростая ситуация в регионе. В 90-е годы Марчел Кукоара был единственным «укротителем глины» на севере страны. Он является керамистом, то есть создаёт изделия с помощью литых форм. В гончарстве же чаще используется гончарный круг, а сами предметы формируются благодаря мастерству рук и специальным инструментам.
«На съезде Союза мастеров было отмечено, что я народный мастер, у которого больше всего учеников, и теперь все равно возникает вопрос: чем больше учеников, тем больше конкуренция, я не соревнуюсь с ними, чем больше учеников, тем лучше вы будете работать, мне даже интереснее, чтобы их было как можно больше», — добавил керамист, Марчел Кукоара.
Сейчас мастер живет скромно: работает в своей маленькой мастерской и продает керамическую посуду на рынке в Бельцах.
«Каждый мастер с удовольствием делает горшок, но продавать… Продавать с удовольствием можно, когда, например, речь идет о городе Бельцы, где я стою со своими горшками. Я пришел 2 сумками горшков, а после ровно 2 сумки уношу обратно, вот я не знаю, где здесь удовольствие, но, если я ухожу с 2 сумками, а возвращаюсь только с 1, вот здесь удовольствие очень большое, потому что это источник существования«, — сказал керамист.
Ребёнок — глина, мать — гончар
Интересна не только судьба гончаров — народных мастеров, сумевших выстоять даже в непростые времена, — но и сам процесс изготовления керамической посуды. Он требует знания множества тонкостей: от правильного выбора глины до обжига и росписи. Например, мало кто знает, что в Молдове насчитывается восемь видов глины, и каждый из них требует тщательной обработки, прежде чем материал станет пригодным для работы.
«И мы выбрали шестой слой в земле, это зеленый глинистый слой. Это слой в земле, через который проходят источники пресной воды. Почему я говорю, что на разной глубине, потому что на территории Молдовы и в разных сёлах, даже в нашем селе, есть колодцы с водой на глубине 4 метра, а есть и на глубине 25 метров. Так, есть холм, но этот слой является водонепроницаемым слоем, через который проходят источники. Он самый липкий и самый лучший. Если вы видите, что есть разные цвета, это как сплав. Но любой сплав дает суперкачество и прочность металлам, всему и глине тоже. В ней есть все. Она самая капризная, самая непослушная, но посуда получается самая лучшая«, — сказал гончар, Василий Гончар.
Гончары нередко называют свои изделия «детьми», которые требуют заботы и внимания. Поэтому каждый этап проходит тщательную проверку.
«Если какой-то керамист говорит вам, что он разбирается в глине, что ему достаточно взять ее в руки, чтобы понять, хорошая она или нет, не верьте ему, пока не проверите в процессе изготовления, как она ведет себя при обжиге, каково соотношение песка и жира в глине. Вот глина, которая сейчас у меня, ей 5 лет, она пролежала под дождем, в морозе, оттепели, на солнце, а потом я принес ее сюда, в комнату, потому что мне негде ее хранить, и потом я ее замешиваю. Она проходит через сито для пшеницы, все примеси остаются здесь, абсолютно все. При подготовке глины очень важна сама глина и качество, если в предмет попадает кусок гипса, например, или если попадает веточка при температуре в тысячу градусов, она сгорает и остается дырка», — рассказал керамист, Марчел Кукоара.
После подготовки глины, мастер приступает к формовке. Изделие можно выточить на гончарном круге, придавая ему форму во время вращения, или слепить вручную, используя жгуты, пласты или цельный кусок глины. Когда посуда уже сформирована, можно приступать к нанесенению орнамента или другому декорированию.
«Теперь я начал делать и орнамент, потому что это правильно, этим мы воспитываем человека, чтобы он не только ел, но и видел, что для него красиво, хотя их это не интересует, на рынке никто не спрашивает меня, почему без украшений, но теперь я начал украшать все, потому что мне нравится так общаться с людьми», — объяснил керамист, Марчел Кукоара.
«Когда рождается ребенок, как и любой предмет у гончара, мы выдаем ему свидетельство о рождении. Свидетельство о рождении — это подпись мастера, но подпись мастера — это орнамент, который он перенял от своего отца или от мастера, который его учил. В качестве орнамента используются линии, точки, царапины. Есть три способа создания орнамента. Это изменение геометрической формы, рисование цветной глиной, различные линии, точки или воздействие на стенку. Здесь их четыре. Можно царапать, вырезать, резать или наносить аппликацию», — добавил Василий.
Затем кувшин, миска или горшок отправляется на сушку, где обсыхает, в среднем, от двух недель до месяца. После сушки настает черед утильного, то есть первого, обжига. Важно, чтобы процессы проходили равномерно во избежание трещин.
«Для глиняных изделий, посуды, самое важное — это сушка. Потому что сейчас идет воспитание для «детей». Потому что это похоже. Наша экскурсия называется «Путь глиняного сосуда». Но путь глиняного кувшина — это как жизнь ребенка от рождения до выпускного бала. Проходят все этапы. Что важно для кувшинов, то важно и для людей. Десять дней из четырнадцати — это воспитание», — объясняет гончар.
Следующий этап — украшение посуды. Именно здесь она приобретает цвет. Способов окрашивания существует немало. Например, чтобы получить чёрный оттенок, изделие перед обжигом нужно окунуть в молоко, а для зелёного в процессе обжига используются листья клёна.
В прошлом гончары часто работали с глазурью на основе свинца. Тогда об её опасности почти ничего не знали, и для многих мастеров такое ремесло оборачивалось серьёзными заболеваниями и преждевременной смертью.
«Мой отец умер в 61 год, дедушка в 59, брат в 60 и так далее, почти все. Весь мой род. Я хочу прожить 100 лет. Поэтому я работаю с глазурью, привезенной с европейского завода, у меня есть белая, у меня есть цветная и у меня есть кристально прозрачная. Она предназначена для пищевой промышленности. Глазури на основе свинца в промышленности используются и по сей день. Когда производят промышленные линии, то есть автоматизированные, где человек участвует только в нажатии кнопок, переключателях, а линии все равно работают. И вроде бы это мелочь, но за десятки лет накапливаются тяжелые металлы, и первый орган, который сдается, может быть и фатальным», — рассказал гончар.
Процесс завершается политым обжигом при более высокой температуре – до 1250 градусов Цельсия.
«Сосуд, который был изготовлен надлежащим образом, с двумя обжигами, глазурованный, мы получаем сосуд нового поколения. Я называю его Zero Stress. С ним нет никакого стресса. Если там есть куча правил, по которым его нужно использовать, то здесь не нужно ничего делать. Нужно только знать, как ее купить. Все остальное уже есть. Правило во всем мире — постучать по нему. Если он звучит как колокольчик, покупайте. Если звучит по-другому, окрашена краской. Плохо обожжен. Есть трещинка. Слышите? Он дребезжит. Разбит. Как колокольчик, вы его купили», — объясняет Василий.
Не менее важно и то, как за посудой потом следят.
«Ты становишься гончаром, когда командуешь глиной, водой, воздухом, и ты на шаг впереди. Я заранее должен быть компасом для всего, что происходит. Если я знаю, что завтра будет дождь, я знаю и условия, то моя посуда уже накрыта: либо она повернута в нужное положение, либо создано необходимое тепло. Я, как детей, их балую. И здесь они хранятся, вот так, смотрите, и жена проходит, протирает их, смотрит. Не дай бог, чтобы потребитель ударил один горшок, а он потом попался другому. Они проверяются. Все под контролем. Имя можно зарабатывать годами, но потерять за один день», — добавил гончар.
Все это зародилось тысячи лет назад…
Само гончарство — это ремесло, зародившееся на территории Молдовы более семи тысяч лет назад, в период культуры Прекукутень, датируемый примерно 5000–4500 годами до нашей эры. Первые сосуды были простыми по форме и отличались минималистичным оформлением.
«В резьбе практически отсутствует живопись. В нижней витрине представлены несколько экспонатов периода Прекукутень, здесь уже появляется больше мотивов, представленных в резьбе, и они имеют более обширный декор. Но живопись уже появляется на керамике, представленная в фазах A и B, где она имеет богатый набор элементов, наиболее часто встречающимися из которых являются меандры, солнечная система, то есть солнце, линии, кривые и многое другое, а также резьба, пунктировка и прочее», — делится музеограф в Бельцком музее истории и этнографии, Мария Куникевич-Морару.
Богатый орнамент, как правило, указывает на ритуальное назначение сосуда, тогда как простые формы и скромное оформление свидетельствуют о его бытовом использовании. В эпоху Кукутень-Триполье каждый сосуд лепили вручную, по индивидуальному замыслу мастера. Лишь с появлением гончарного круга производство керамики стало по-настоящему массовым.
«Но вот есть под номером 6, тут орнамент проще, тогда они были предназначены для бытового использования. Но в культуре Кукутень это немного специфичнее. Посуда, обнаруженная в результате раскопок археологов, практически вся имеет довольно богатый декор, в трех цветах, в двух цветах. Обычно мы имеем черный, коричневый и красный», — добавила Мария.
Сегодня увидеть разные древние образцы можно в Бельцком музее истории и этнографии. Многие из них поражают сложностью исполнения. Даже современным мастерам понадобилось бы немало времени, чтобы повторить подобные работы.
«Это браслет. Он был на руке дамы, выполнен в технике мозаики. Это очень старая техника, я не знаю, насколько нужно быть искусным, чтобы ее освоить. Сейчас… Я не знаю, занимается ли кто-нибудь еще такими работами», — объясняет музеограф в Бельцком музее истории и этнографии, Мария Куникевич-Морару.
Но прежде чем такие предметы окажутся в музейных витринах, их находят и изучают археологи. Глина хранит следы истории: по фрагментам сосудов специалисты восстанавливают формы и узнают, как жили люди тысячи лет назад. В Сынжерейском музее истории и этнографии археолог Вячеслав Бикбаев показывает, как каждый найденный черепок получает свой инвентарный номер. Так находки систематизируют и сохраняют для исследований и будущих поколений.
«Все они шифрованы, видите, это называется шифровка. Пишем, где было найдено, потому. Что я умру, а будет всем ясно. Ага, Рышканы. Например, написано. Каждый. Кусочек. Вот. ЦИПЛ-1-1979 77-79 ПМ. Это село Циплешть Сынжерейского. Района 77-79 год ПМ, подъемный материал Вот. Уже ясно, кто-то найдет, откуда это Ты не знаешь, да никто не знает, а. Вот есть на нем надпись, И потом клеим, если вклеится и относим в фонды, ставим там Комната для экспозиции археологической, она не такая уж и большая. Но пока еще вот этот сосуд, видите, тоже стоит. Ждет, пока я снова возьмусь за него и доклею», — объясняет археолог, Вячеслав Бикбаев.
Хотя в Молдове технологии шагнули вперёд, без химических анализов археологам по-прежнему не обойтись. Состав глины и пигментов исследуют в лабораториях, поэтому молдавские специалисты сотрудничают с европейскими коллегами. При этом самих археологов в стране немного, а новое поколение появляется редко — чаще всего благодаря обучению в университетах Евросоюза.
«Такой стимул как Европа, которая дает возможности студентам общаться, ездить и поступать в университеты или на стажировки, писать диссертации. Раньше мы ездили в Европу, скажем, в Германию. У нас в основном, как и на территории Румынии археологи, большое количество археологов продолжали свое профессиональное совершенствование на территории Германии. И других стран тоже. Сильные страны. Есть лаборатории разные, которые очень нужны, потому что мы не пользуемся только лопатой и раскопочным ножом, кисточкой. Нам нужны анализы всякие. Мы сотрудничаем в данный момент, поэтому даже хоть нас мало, но мы работаем в сотрудничестве с поляками, археологами, в сотрудничестве с немцами», — добавил археолог.
История циклична…
Глиняная посуда постепенно возвращается в повседневную жизнь. Её ценят за экологичность и натуральность. Кроме того, такие изделия часто покупают в качестве сувениров, отражающих молдавскую культурную идентичность.
«Посуда является предметом быта, и ее качество должно гарантироваться производителем. Люди едят из нее и это влияет на них. Пока государство не контролирует эти вещи, я пытаюсь научить потребителя, что самая здоровая посуда и вкусная еда — это еда из глины. Я продолжаю заниматься этим ремеслом, оно нелегкое, тяжелое, но мне нравится. Я делаю это, у меня есть долг, я продолжаю дело своего рода. И мы – страна, где гончарное дело не было принесено извне. Цивилизация зародилась на этих землях, и первым ремеслом в мире было гончарное дело. Это значит, что мы тоже лучшие», — рассказал Василий Гончар.
«Только бы не дошло до того, я это говорю другим мастерам, чтобы не писали на матрешках «Молдова», но в остальном очень многие ценят молдавскую керамику как традиционный сувенир. Это радость для нас, потому что мы выносим традицию в мир», — добавил керамист, Марчел Кукоара.
«Я заметила, что в Румынии все больше возвращаются к традициям приготовления пищи в глиняных горшках. Да, мы далеки от этого. Очень далеки. Но они все равно пытаются, хотя бы раз в год, устраивать эти керамические ярмарки, проводить фестивали. Было бы хорошо, если бы Республике Молдова рекомендовали делать это на таком уровне… Может быть, где-то это и делается. Я не говорю. Но чтобы это было так же признано, как фестиваль вина, чтобы был и фестиваль керамики, что было бы довольно красиво», — поделилась музеограф в Бельцком музее истории и этнографии, Мария Куникевич-Морару.
Надежда есть всегда
Молдавские мастера обладают амбициями, которые способны удивить весь мир.
Цель Василия Гончара сейчас — создать кувшин весом до 20 тонн и установить мировой рекорд, который превзойдёт нынешний почти в четыре раза. Для этого необходим уникальный печной комплекс высотой около десяти метров с системой полного контроля температуры. Проект оценивается примерно в восемь миллионов леев и задуман как общее дело — инициатива, которая могла бы объединить всю страну вокруг ремесла и большой идеи.
«Как только мы это сделаем, это будет чудо на земле. Если никому еще не удавалось это сделать, а я смогу, мы сможем. Сосуд сделаю я, а рекорд поставим все вместе. Для этого, когда делаешь гигантские сосуды, единственная возможность их сделать, нужна печь, где можно контролировать огонь на 100%. Но мне понадобится целый год, чтобы сделать этот горшок. Это будет мой вклад. Я потрачу год своей жизни на изготовление этого сосуда. Никто кроме меня не способен этого сделать», — поделился Гончар.
Марчел Кукоара, в свою очередь, мечтает, чтобы ремесло, которое издавна существовало на этих землях, не исчезло и передавалось новым поколениям.
«Прямо в помещении, где я сейчас нахожусь, я хочу слышать детский смех, 2-3 круга, конечно, ремонт, это уже не обсуждается, чтобы были условия, где можно помыть ручки, где можно переодеться, чтобы им нравилось то, что они делают», — заключил керамист, Марчел Кукоара.
На самом деле, традиции никуда не исчезают, они просто ждут своего часа.
И, возможно, однажды в музеях будут выставлять не только древние сосуды, но и керамику, созданную мастерами нынешнего поколения.
